Пётр Семёнович Цынгин (Семён Петыр по-деревенски) родился 3 сентября 1912 года в семье крестьянина в селе Буткан Удорского района Коми АССР.
На войну он ушёл в 1942 году на своей колхозной машине и всю войну прошёл шофёром. «Мы вели машины, объезжая мины, по путям-дорогам фронтовым…». Эти строки из песни, как нельзя лучше, говорят о тяжкой судьбе фронтовых шофёров. Вести машину, нагруженную боеприпасами под градом пуль и под бомбёжкой, когда знаешь, что в любую минуту снаряд может попасть в кузов или даже любая шальная пуля может поднять машину вместе с шофёром в воздух, превратив его в огненный столб… И на их месте остаётся только огромная воронка, едко пахнущая сгоревшим порохом и толом. Для этого нужна настоящая смелость.
В военной биографии Петра Семёновича была и Сталинградская битва. Чтобы быстро довезти десант на передовую через заснеженную степь, специально для этого был собран дивизион. И послали десантников, читайте: смертников, в то время невиданным способом – на аэросанях. Длинный фюзеляж, куда прятались десантники, был сделан … из фанеры! Впереди сидит механик-водитель, тоже прикрытый фанерой, и мчит свой самолёт, летящий по земле, прямо на немцев. А они ведь не сидят, не восторгаются быстрым ходом аэросаней, они стреляют из всех своих пулемётов, огнемётов, пушек… Конечно, первыми погибали механики-водители. Живыми оставались и выходили из боя единицы. Среди живых был и Пётр Семёнович.
За эти страшные, кровопролитные бои П. С. Цынгин был награждён очень ценной для него медалью - «За оборону Сталинграда».
В одной из кинохроник Сталинградской битвы можно увидеть, как по широким заснеженным просторам бегут лыжники в маскхалатах, а их догоняют и перегоняют какие-то длинные, невысокие машины с пропеллером. Возможно, в такой машине и ехал Пётр Цынгин.
На войне, когда солдатам давали день-два отдыха, начальство просило Цынгина устроить баню. И таёжный охотник, рыбак и строитель, с помощниками или без них, поднимал баню, чтобы навоевавшиеся друзья могли согреться и помыться. Может, и сейчас ещё в каком-нибудь безлюдье, у заброшенных, проросших травой окопов стоит покосившаяся, замшелая баня, построенная Цынгиным…
К радости своих близких Пётр Цынгин вернулся с фронта целым и невредимым. Защитник Родины, видевший её в руинах, прошедший огонь Великой Отечественной войны, вернулся домой только после её окончания. Родная деревня встретила его радостно. Обступившие его бабы обнимали, повисали на нём, омывая его слезами. Все старались хотя бы ещё раз дотронуться до него, а отходя, тихо, с улыбкой плакали, радуясь за его семью.
Пётр Семёнович Цынгин оставил о себе светлую память в своём родном селе Буткан. От природы любознательный, его тянуло всё новое. Поэтому он стал своеобразным пионером технических новшеств в селе.
Привезли в колхоз «Май» радиоприёмник, так Пётр Семёнович сам провёл по избам радиоточки, работал, как тогда говорили, радистом.
Появился дизель. При его участии и под его руководством построили электростанцию, закрепили там дизель. Снова Пётр Цынгин тянул провода по домам и работал на дизеле, пока не появился специально обученный человек.
По району, в райцентре на реке Мезень стали появляться лодки с подвесными моторами. В Буткане первым у него появился мотор «Стрела». Прочитав инструкцию, он сам сделал лодку под него, закрепил мотор и стрелой помчался по озеру!
Бензопила «Дружба» затарахтела впервые в Буткане именно под окном дома Цынгина.
На Удоре появилось телевидение. И опять первым Пётр Семёнович поднял самодельную антенну над домом на головокружительном высоком столбе.
Когда в нашем колхозе «Май» появилась первая автомашина ГАЗ-АА, полуторка, шофёром, конечно, стал наш Пётр Цынгин. Это была газогенераторная машина, которую топили мелко наколотыми короткими дровишками, и которой нужно было 200-300 грамм бензина, чтобы завести.
Однажды у него вырвалось: «Если бы я мог достать запчасти или необходимый материал, я бы мог сам сделать самолёт!». И верилось, что это именно так. Ведь со своими двумя классами церковно-приходской школы он умел многое. Его сильные крепкие руки умели делать всё. Ему часто приносили на ремонт швейные машинки, будильники. Ему интересно было разбираться в ручных часах незнакомых фирм. Так, он с удовольствием чинил трофейные немецкие часы, а однажды ему довелось ремонтировать знаменитые швейцарские часы, чем он очень гордился. У него появлялся некий азарт при знакомстве с техникой. Он не мог успокоиться, пока не разберётся досконально во всём. А ведь ему не удалось в детстве долго учиться в школе. Умерла его мать, и пришлось Петру забыть про школу, идти работать, хотя к учёбе у него были большие способности.
Пётр Степанович построил дом, большой и крепкий, построил баню из такой же лиственницы, которая ушла на строительство итальянской Венеции. Ведь всему миру известный город стоит «на удорской лиственнице». Так говорит история.
П. С. Цынгин хорошо знал и великолепно понимал свою родную парму и был отличным охотником-следопытом. Он легко читал по видимым только ему следам. Он сердцем чувствовал своеобразную красоту суровой северной земли…
В семье от него не раз слышали рассказы о весеннем токе тетеревов и глухарей. А как он умел рассказывать о зверях и птицах лесных! Когда он рассказывал, слушателю казалось, что он сам стоял рядом и собственными глазами видел, что происходит. Когда его спросили, действительно ли глухарь ничего не слышит, когда поёт на току, он показал целый спектакль, «музыкальное шоу»!
«Когда он поёт, только тогда и можно сделать два-три шага», - начал он.
А сам вскочил с табуретки, склонился в позе крадущегося охотника, в правой руке будто держит ружьё наизготовку, а напряжённая левая готова тихо, неслышно отодвигать мешающие ветки кустов и деревьев. И совсем неожиданно сам он стал щёлкать, чуфыркивать глухариную песню и одновременно прыгал огромными прыжками по небольшой кухне. А когда смолкло его «чуфырканье», остановился на одной ноге, нелепо подняв вторую ногу, объясняя, что когда глухарь замолк, надо немедленно остановиться. Иначе можно спугнуть осторожного лесного великана и лишиться всего тока.
Однажды, в жаркий летний день в кузове своего грузовика он привёз большой куст цветущей луговой герани в каком-то старом дырявом тазу! Он их конечно с корнями взял, но ведь лето, жара! Выживет ли? А ведь поболели малость и выжили! И сейчас вокруг дома, вдоль тропинок и даже за оградой каждое лето герань радует прохожих крупными ярко синими цветами, напоминая о хозяине дома…
Года через два-три после войны все деревенские охотники пошли на другой берег озера отогнать или убить медведя, который стал пакостить колхозу, убивая беззащитных коров прямо на пастбище. Когда пастухи сказали о разбое медведя, Пётр Семёнович Цынгин сам пошёл по следу зверя. И выяснил, что это старый, могучий, очень умный и осторожный зверь. Он издалека чует людей, умеет от них прятаться и бесшумно уходить. Но всё дело в том, что он калека: что-то случилось с его лапой.
Пётр Семёнович пошёл по его следам и увидел, что чаще всего медведь ночует в одном и том же месте, у ручья рядом с тропкой, по которой ходят колхозники на пойменные луга у Мезени. Пётр Семёнович зарядил ружьё и рано утром пошёл туда. Подошёл с подветренной стороны осторожно и бесшумно: так и есть, зверь лежит на месте, мордой к тропинке. Когда он повернул голову к охотнику и рванулся, что было сил, было уже поздно – пуля меткого стрелка оборвала жизнь калеки…
П. С. Цынгин берёг парму, сам старался жить по её законам, и этого же требовал от других, несколько лет подряд работая общественным охотинспектором. Весной и в начале лета, когда птицы садятся на гнёзда, высиживают яйца, растят птенцов, он всегда привязывал свою собаку, приговаривая: «Потерпи, шея не оборвётся, погуляешь потом, осенью».
И рыбу ловил он также по правилам, не браконьерствуя, не нанося урон речной и озёрной рыбе.
Для внука П. С. Цынгина дед был учителем, старшим товарищем, другом. Внук Саша рано приобщился к технике, крутясь вокруг деда и надоедая ему своими вопросами, когда тот ремонтировал мотор или бензопилу. И надо ли говорить, что Саша гордился военными медалями своего деда и его военной биографией!
У бывшего фронтовика был абсолютный музыкальный слух. К удивлению многих, он легко мог наиграть знакомую мелодию на любом музыкальном инструменте, будь то гитара, мандолина или пианино.
Пётр Семёнович Цынгин был высоким, худощавым, жизнелюбивым человеком. Он двигался быстро, ловко. Его серо-голубые глаза чаще всего смотрели на людей строго, без улыбки. Он высоко и горделиво нёс свою голову. Тонкие русые волосы всегда были покрыты летом кепкой, зимой тёплой меховой шапкой. Следуя примеру своего дяди, которого он очень уважал и гордился им, он как-то купил тёмно-серую шляпу. Но на люди он её не надевал, и только в считанные разы он выходил к ограде. С папиросой в руке, опершись на калитку, скрестив ногу, высоко и горделиво поднимал свой тонкий нос и с каким-то неприступным видом оглядывал затихшую деревню.
Умер П. С. Цынгинв 1981 году, оставив о себе светлую память в Буткане… Если бы побольше было у нас таких талантливых людей, стремящихся познать новое, помочь людям в этом, как Пётр Семёнович Цынгин, может и жизнь сегодняшняя была бы лучше, светлее…
Из воспоминаний падчерицы фронтовика Поповой Эльвиры Александровны, проживающей в с. Буткан Удорского района